Девочка без имени. 5 лет моей жизни в джунглях среди обезьян - Марина Чапман

Но Эдгар стеснялся, не отходил от мамы и не говорил ни слова. Я тоже стеснялась. Я была одета в красивое платье и только что прилетела на самолете. Ох, как много изменилось с тех пор, как я была беспризорником!

– Пошли, – сказала Мария. – Пора ехать домой и знакомиться с твоей новой семьей.

Я ущипнула себя за руку, пытаясь убедиться, что это не сон. Мария и ее муж Амадео взяли в дом совершенно незнакомую девочку. Много ли людей в этом мире готовы пойти на такой смелый шаг? Я решила, что Мария и Амадео – чудесные и добрые люди.

По пути домой Мария рассказала мне о себе и своей семье. Амадео работал менеджером отеля, и у них было пятеро детей. Эдгар был третьим. Несмотря на то что они не бедствовали, много денег уходило на образование и уход за детьми.

Мария рассказала мне о детях, о том, что им нравится и чем они занимаются. Она сказала, что у нее нет денег, чтобы отправить меня в школу, но она сама научит меня читать, писать и считать. Я очень этого хотела. Мария сказала, что я буду жить в комнате с Нэнси, которой тогда было семь лет, потому что она по возрасту ближе ко мне, чем другие дети. Мне в то время было приблизительно тринадцать или четырнадцать, но я была такого маленького роста, что походила на девятилетнюю.

Я быстро освоилась в семье Фореро. Первые несколько недель были наполнены впечатлениями и новыми переживаниями. Иногда по ночам мне снились кошмары из прошлой жизни. Я закрывала глаза, и мне казалось, что я снова очутилась в доме Сантос. Дошло до того, что я боялась ложиться спать, а если засыпала, то, по словам Нэнси, стонала и плакала во сне. Нэнси рассказала о моих проблемах Марии.

– Знаешь, у меня есть одна мысль, – сказала мне Мария через несколько дней. – Мне кажется, я знаю, как тебе помочь.

– Как? – спросила ее я, думая, что она имеет в виду какое-нибудь лекарство.

– Скажи, кто дал тебе твое имя?

– Сеньор Сантос, – ответила я.

– А как тебя звали до этого?

– Пони Мальта.

– Ну, Пони Мальта – это вообще не имя, а название напитка. Или, в лучшем случае, прозвище, – рассмеялась Мария. – А какое имя у тебя было раньше?

– Глория.

– И кто дал тебе это имя?

– Одна женщина, – ответила я. – Она очень плохо ко мне относилась.

Я нахмурилась, вспомнив Анну-Кармен и все, что я пережила в борделе. Мне было очень стыдно за эту часть моей биографии, и я не хотела рассказывать об этом Марии.

– Ах ты, бедняжка! Скажи, а какое имя ты носила с самого начала?

Я покачала головой, потому что не могла ответить на ее вопрос.

– У меня не было имени, – сказала я наконец.

– Понятно, – сказала Мария. – Видишь, вот в этом-то, может быть, и вся проблема. Твои прошлые имена – это имена, которые дали рабыне.

Мария улыбнулась, и я подумала, что у нее созрел хороший план.

– Тебе, дорогая, нужно выбрать другое имя, свое собственное. Таким образом ты избавишься от старых жизненных «хвостов».

Я стала думать о том, какое имя мне больше всего нравится, и через несколько дней придумала. Мария поговорила со священником, и тот крестил меня как члена ее семьи. Тогда мне было приблизительно четырнадцать лет, а имя, которое я себе выбрала, было Луз Марина. Первое слово по-испански означает «свет», а второе – «море».

Мне нравилось имя Луз – оно символизировало, что я нашла свет после многих лет, проведенных в темноте. Со вторым именем получилось немного интереснее. Тогда я не знала, что оно означает «море», но мне нравилось произносить это имя. Мне почему-то казалось, что оно имеет ко мне отношение. Может быть, это было моим первым именем, данным моими родителями? Или именем моей матери? Не знаю.

После крещения я вышла из церкви, чувствуя себя новым человеком. Я перестала даже отдаленно ощущать себя животным.

«У меня новое имя. У меня новая семья. У меня новая судьба, – думала я. – Меня зовут Луз Марина, и я уже не сирота».

Постепенно я стала совершенно другим человеком, свободным и независимым. Я с нетерпением ждала, как сложится моя жизнь.

Послесловие от дочери Ванессы

– Джон, останови машину, я хочу выйти!

Отец посмотрел на мать и остановил автомобиль на обочине. Ни мы, ни папа не ждали объяснений, хотя никто из нас понятия не имел, что мама собирается делать. Солнце опускалось за горизонт. Мы находились в графстве Йоркшир, на тихой проселочной дороге за живой изгородью. Высокие кусты стояли как военные заграждения, как будто защищая все, что пряталось за ними.

Мама радостно выскочила из машины, перепрыгнула через кусты и исчезла. Я была совсем ребенком и сгорала от нетерпения, пытаясь представить, что может происходить за кустами. Чем там мама занимается?

Я не отрывала взгляда от густых кустов. Через некоторое время я увидела мамины всклокоченные черные волосы, а потом она проворно перелезла через кусты и спрыгнула на землю. Мама что-то держала в руках. Она быстро подбежала к машине и села в салон. Она перевела дух, посмотрела на мою старшую сестру и улыбнулась ей широкой латиноамериканской улыбкой. На коленях у нее сидел большой и недовольный дикий заяц.

– Смотрите, девочки! – радостно сказала она. – Я нашла вам нового питомца.

Это мое самое раннее воспоминание о матери и нашем первом домашнем животном Мопси. Меня тогда не очень удивило поведение мамы – я уже, видимо, привыкла к ее странному и непредсказуемому характеру. Это был обычный день, который мало отличался от остальных.

Моя мама часто говорила:

– В Колумбии никто не считает мою судьбу какой-то исключительной. Поговори с любым беспризорным ребенком, живущим на улице, и услышишь много удивительных историй.

В 50‑е и 60‑е годы прошлого века киднеппинг (похищение людей ради выкупа), наркоторговля, преступность и убийства были самыми обычными вещами.

Вы можете задать резонный вопрос, почему мама именно сейчас, через много лет после описываемых в книге событий, решила поделиться с миром своей историей. Честно говоря, она никогда особо не стремилась к этому. Ей не нужно ни славы, ни признания. У нее уже есть то, о чем она мечтала: семья и дом.

Эта книга началась с того, что я стала записывать мамины рассказы. Мама со временем не становилась моложе, а память ее – лучше, поэтому я решила зафиксировать часть нашей семейной истории. Кроме этого, мне хотелось осознать, что выпало на долю моей матери. Если бы она не выдержала этих трудностей, то ни я, ни моя сестра не появились бы на свет.

Связать воспоминания в последовательную историю оказалось не так-то просто. В течение двух лет я вела с мамой разговоры о ее прошлом за чашкой кофе, а в апреле 2007 г. ездила в Колумбию. После этого у меня сложилась картина маминого детства, и я поняла, что из этого можно сделать книгу. С ее помощью мы, возможно, нашли бы семью, в которой мама родилась. Кроме того, такая книга может подарить надежду миллионам родителей, дети которых были, как моя мама, украдены и оторваны от родного дома.